Загрузка...

Познание, оплаченное жизнью

  • Читают: 86
  • Познание, оплаченное жизнью

    Как воплотить весомо, зримо и негрубо жизнь и творения гения на экране? Да еще если гений этот художник и каждое его полотно, подобно кинокадру, адресовано прежде всего человеческому глазу? Можно ли и, главное, стоит ли соревноваться с ним в этом умении?
    Говорить же о художнике вне его картин, — это уж, пожалуй, совсем бесплодное занятие. «Я поэт — этим и интересен». Не случайно, насколько я знаю, современный художественный кинематограф не так уж часто и в общем не слишком успешно отваживается на подобные попытки. К сожалению, не получился фильм о Модильяни, хотя в нем участвовал идеально подходящий для образа этого художника Жерар Филип; мелькнул, не запомнившись, вполне проходной опус о Рембрандте, да и наша давняя картина о Сурикове тоже оказалась ниже своего богатырского прообраза.
    В этих фильмах была некая сумма фактов биографий, но не было художественной личности творцов, не было решающих событий и закономерностей века, выразить который они были призваны развитием всей истории и собственного гения.
    Счастливей кинематографа была в этом смысле литература. Уже античность знала подробные и удачные, как у Каллистрата, скажем, словесные портреты, созданные писателями для прославления любимых современниками картин и статуй. Флорентиец Джорджо Вазари сделал для живописцев, пожалуй, то же, что Плутарх для цезарей и полководцев.

    Да и наше время, продолжая на территории романа-биографии дело Стефана Цвейга и Андре Моруа, подарило нам прекрасные книги о Рембрандте, Родене и Ван-Гоге, Кипренском и Левитане... Среди них едва ли не первое место принадлежит знаменитому роману Лиона Фейхтвангера «Гойя, пли Тяжкий путь познания».
    Я люблю эту книгу. Начав читать ее, от нее уже невозможно оторваться. Фейхтвангер ведет тебя то в залы королевских дворцов, то в простонародные таверны, то в судилище инквизиции, то на ярмарку, то в мастерскую неистового живописца. Он раскрывает перед тобой и тайны мадридского двора и тайны искусства. Он знакомит тебя с множеством самых разнообразных людей — от «их католических величеств» короля Карлоса IV и его августейшей супруги Марии Луизы Пармской и Бурбонской до их смертельного врага «испанского Вольтера» Гаспара де Ховельяноса, признанного вождя либеральной оппозиции.

    ... Менялись декорации, тихо беседовали по-французски придворные, забыв, что они говорят на языке победившей революции, несущей им гибель, запекшимися губами бормотали отречение от ереси осужденные на аутодафе, гортанно и страстно что-то кричали и пели танцоры, отплясывающие фанданго, голосила ярмарка, торжественно и мерно гудела латынь в храмах — и через все это закатное великолепие, и отчаяние, и надежды шел, зорко вглядываясь в свой трагический век, первый придворный живописец и будущий президент Академии, выходец из арагонского села Фуэндетодоса близ Сарагосы — Франсиско Хосе де Гойя-и-Лусиентес.
    Шел сжигаемый двумя страстями: любовью к герцогине Каэтане де Альба и всепоглощающим стремлением выразить красками свой гнев, свою ярость и свою нежность, сделать это так, как никто еще никогда до него не делал.
    Гойя думал, что живет только одним искусством и любовью и знать не знает никакой политики, в то время как его живопись все неудержимее и откровеннее становилась живописью политической. Испания спала тяжелым сном, ее надо было разбудить. И художник мог помочь этому, иногда даже лучше, чем сам Ховельянос.
    Гойя осознал свою миссию не сразу. Он должен был пройти «тяжкий путь познания». В этом, в сущности, и заключалась сердцевина книги Фейхтвангера, написанной вскоре после войны с фашизмом, в эмиграции, в дни, когда сам автор ощутил горькую, неизбывно трагическую цену пережитого.
    Естественно, что кинематограф, который, несмотря на все поражения, понесенные на этом пути, не сложил оружие перед наитруднейшей задачей раскрыть на экране мир художника, помочь людям лучше понять законы и суть искусства, обратился к книге Фейхтвангера, исполненной движения, борьбы и страсти.
    Гойя, или тяжкий путь познания

    Загрузка...



    Ваше мнение о Познание, оплаченное жизнью

    Вопрос: Бриллиантовая

    Введите ответ на вопрос
    • Преступления страсти

      Преступления страсти
    • Юлия Такшина: Я мамина дочка

      Юлия Такшина: Я мамина дочка
    • В деле

      В деле
    • Римейки советских картин: переосмысление.

      Римейки советских картин: переосмысление.
    • Кино многообразно

      Кино многообразно